День третий - Кочевые народы Крайнего Севера

Перейти к контенту

День третий

Дневник
  Утром в чуме свежо, прохладно. Хозяйка затапливает печь и помещение наполняется приятным теплом.

  За завтраком нам говорят, что в этот день будут разбирать чумы и переезжать на новое место, что несколько километров севернее.
— Пеля, как вы из большого стада потом своих оленей отделяете? Метки какие-то есть? – спрашиваем мы.
— Есть и метки…есть олени без меток, — отвечает Пеля.
— А если нет метки, то тогда как?
— Так я же своих оленей всех знаю.
— Как? Они же все похожие? Да и много их…десятки, сотни…
— Люди тоже все похожие: голова, две руки, две ноги. Вы же не путаете людей? А я не путаю оленей. Всех знаю… Да и олени нас знают… – рассудительно пояснил ненец.
   Еще не было шести часов утра, а на улице уже началась работа: ненцы начали собирать вещи и укладывать их в нарты. Из соседнего чума вальяжно вышел кот и начал валяться в снегу (к хорошей погоде). На улице действительно пробивались яркие лучи солнца. Наблюдать со стороны за сборами перед касланием очень интересно. Все четко выполняют действия, и никаких лишних слов, дел. Мужчины собирают мужские нарты и укладывают свои инструменты (топор, инструменты для изготовления нарт), женщины укладывают свои (двуручная пила, доски для выделки шкур и др.). Примечательно то, что женщины не прикасаются к инструментам мужчин, а мужчины к инструментам женщин. Вообще инструмент является не просто приспособлениями, а сугубо личными вещами, которые кроме хозяев никто не берет в руки — это негласное правило.
  Коту видимо надоело крутиться в снегу, он запрыгнул на загруженные нарты и удобно уселся, чтобы лениво наблюдать сверху за происходящим. После того, как вещи все были уложены на нарты, начался процесс разбора чумов. Сначала снимали нюки, сворачивали их и укладывали. Когда все покрытия чума были уложены и привязаны к нартам, начали разбор шестов. Буквально в течение часа на месте, где стоял чум ничего не осталось.
   После того, как все вещи, чумы были собраны и уложены, ненцы сделали загон для отбора оленей в упряжи. Для этого выстроили нарты в виде буквы «П» и между ними натянули сетку так, что остался только свободный вход с одной стороны.
   Перед тем, как подогнали оленей, чуть поодаль около укатанной дороги от чумов ненка привязала собаку. «Чтобы дорогу охранял и олени на нее не свернули», — пояснила она. На пса была возложена важная задача – не пустить несущихся оленей на дорогу. Как только стадо из более ста оленей появилось на горизонте, собака начала ответственно лаять, подпрыгивать, всем видом показывая, что путь сюда закрыт и оленям здесь делать нечего. Со всех сторон стадо сгоняли в загон собаки и ненцы на снегоходах. Как только основная масса оленей зашла на место, ненки с веревкой в руках перекрыли вход в загон. Вокруг, среди леса по сугробам еще носились олени на довольно высокой скорости. Из под копыт кусками в разные стороны летел снег. Некоторых из них согнали собаки, остальных ловко поймали ненцы с помощью тынзянов и проводили к общему стаду. К оленям в общем стаде часто прибиваются дикие, и поэтому их приходится впоследствии тоже приручать.
   Когда все олени были в сборе, то ненцы выбрали отдельных для упряжи и вывели их из загона. Женщины выбирали и выводили оленей для женских нарт, мужчины для мужских и грузовых. Буквально за минуты надевалась упряжь и нарты готовы к касланию.
   Когда все упряжки готовы, ненцы еще раз все проверяли. Мы в это время поехали на снегоходах вперед, чтобы сделать видео и фотосъемки. К нам подъехал Костя - сын Пеля. Парень заканчивает учиться в восьмом классе, он уже взрослый оленевод. Вместе со всеми мужчинами он ежедневно работает в тундре с огромным стадом оленей, ловко управляется с тынзяном.  Надо сказать, что дети в стойбище рано взрослеют, потому что с самого раннего детства уже общаются с оленями и посильно помогают по хозяйству. Некоторое время мы поговорили, вскоре на горизонте послышались голоса – аргиш шел в нашу сторону.
   Впереди на оленей упряжке ехал Алексей. Первой упряжке сложнее идти по неутоптанному снегу и олени проваливались в сугробах. Когда упряжка Алексея поравнялась с нами, то впечатлила протяженность всего каравана – он заканчивался в области горизонта. Каждой последующей упряжке идти легче, потому что укатывается снег впереди идущими. В начале всей вереницы едут мужчины, за ними женщины и дети. Завершает аргиш упряжка ненцев преклонного возраста (в конце ехал на упряжке дедушка, которому уже за семьдесят лет). К старикам ненцы всегда относятся с уважением. Вообще младшие слушаются старших  - это поведение продиктовано жизнью. Старшие больше знают и умеют, у них больше опыта. Старшие же, в свою очередь внимательно относятся к младшим и обучают их искусству жизни в дикой природе. Мальчишки учатся у мужчин (охоте, рыбалке, оленеводству, искусству изготовления нарт), девочки обучаются у женщин вести хозяйство, шить и выделывать шкуры, разделывать рыбу, готовить, устанавливать и разбирать чум. Работа в тундре четко распределена и это залог нормальной жизни в суровых условиях.
   Мы стояли и наблюдали, как аргиш медленно уходит, скрываясь за горизонтом. Чуть погодя, мы поехали следом.
   На открытом участке тундры ненцы остановились и распрягли оленей, начали расчищать площадку от снега под чум. Олени тем временем уже на новом месте начали искать  ягель. Они мастерски выкапывают копытом довольно глубокие ямы и засовывают туда голову так, что наружу торчат только рога. Северное жилище – чум устанавливали женщины. Мужчины только помогали поднимать шестами нюки. Сначала на месте чума был уложен железный лист под печь. (Порядок установки чума не случаен, это связано не только с представлениями о мире, верой, но и практичностью. Миропредставление ненцев не простое в описании. В нем существуют Боги и духи, сложные взаимоотношения между ними и людьми. Мы не будем здесь об этом писать, потому что это большая отдельная тема, в которой есть и процесс образования земли, и появление разных животных, злых духов и добрых, предания о народе сихиртя и много другого. Ограничимся лишь тем, что существует Небесный Бог – Нум и подземный в противоположность небесному – Нга. Под верхним отверстием чума (которое связывает с небом) на землю укладывают железный лист, который прикрывает проход в подземный мир). На лист устанавливается печь, укладываются доски, циновки из веток и травы, потом шкуры. Когда хозяйка чума уложила шкуры, то Пэйяк разлегся на одной из них и сладко задремал (он точно знает, где жилище…хотя чума еще нет).
   После того, как уже установлена и затоплена печь, уложены все вещи, и приведено все в порядок внутри будущего чума, начали устанавливать шесты. В начале установили три шеста, связанных сверху, под них подложили оленьи шкуры. Далее женщины установили остальные шесты. (Смотря, как быстро растет чум, невольно удивляешься ловкости и силе женщин в серьезности обустройства жилища. Хозяйка практически одна устанавливает чум из довольно длинных и увесистых шестов. Мужчины изредка помогают только там, где она не может справиться сама.) После установки всех шестов хозяйка чума установила шест симзы (священный шест, который устанавливается внутри чума) и подвязала поперечины. Печь в это время уже вовсю топилась и на ней грелся чайник. Далее, мужчины с помощью шестов подняли тяжелые нюки, которые с помощью нескольких шнуров крепятся внизу. (Шнуры натягивают по диагонали, чтобы они облегали площадь поверхности конуса чума. За счет этого прижимаются нюки и не срываются при сильном ветре.) Когда было закреплено все покрытие чума, то снизу наружной стороны край прикопали снегом. В четыре часа дня мы уже сидели на новом месте в чуме за столом, ели и пили чай. Всё на своих местах: также подвешена керосиновая лампа, также возле входа лежит гусиное крыло (оно служит веником для подметания пола), палка для обивки снега с обуви, слева висит умывальник, на шкурах лежат собаки….создается впечатление, что никуда никто не уезжал…всё как на прежнем месте.
   Пока не начало смеркаться, мы собрались обратно в город. Чудные, незабываемые дни среди оленеводов каждый раз изменяют внутреннее наше состояние. Когда вновь видим этих терпеливых и умелых людей, когда приобщаемся к культуре и образу жизни этого северного народа, когда вновь с рук кормим подрастающих оленят, когда невысокий, но сильный и гордый Пэйяк смотрит внимательными глазами вдаль…понимаем, что наполнились чем-то неуловимым настоящим, словно приобрели в этой жизни огромное невидимое богатство. Пройдет еще два-три дня и вновь аргиш из упряжек через бескрайние снежные просторы пойдет дальше на Север, туда, где еще не наступает весна, на Ямал, в поселок Яр-Сале, название которого переводится как Песчаный Мыс.
Назад к содержимому