День первый - Кочевые народы Крайнего Севера

Перейти к контенту

День первый

Дневник
  В одно мартовское утро, прицепив сани к снегоходу, мы двинулись в стойбище оленеводов. Вез нас Сергей Салиндер. Погода выдалась хорошая, всего минус 8 градусов. Кое-где задувала поземка. При преодолении крутых склонов и сугробов двигатель снегохода грелся, поэтому время от времени мы останавливались.

  Немного потеплело, и на небольших речных протоках уже выступала вода, которая местами замерзла. Сначала мы двигались по автозимнику, в последней трети пути выехали в белоснежную тундру, и через несколько километров свернули в лесную зону. Проехав через множество ухабов, спустились к реке. Пронеслись по замерзшему руслу реки, выбрались на лесотундровый участок и остановились. В метрах ста, среди лиственниц мирно прохаживалось несколько десятков оленей.
  «Вот, почти и приехали», — сказал Сергей. Олени повернули головы в нашу сторону.
  «Интересуются, кто к ним в гости приехал», — засмеялся Сергей.
  Еще через полкилометра на небольшой возвышенности мы остановились возле ненецкой стоянки. Среди лесотундры красовались три чума, покрытых шкурами. Из железных печных труб, растворяясь в воздухе, вился дым очагов… Нас громким лаем встретили собаки, сложно сказать сколько их было, примерно восемь. Собаки – это отличные помощники оленеводов, слушаются с полуслова.
  Надо сказать, что оленеводы разделены на бригады, которые стоят в разных местах лесотундры (примерно в 25-35 км друг от друга). Для удобства они сгоняют оленей в одно стадо и вместе заботятся о нем. Стадо насчитывает около 8-9 тысяч голов. Олени в тундре движутся словно огромная живая река, переходя от одного места к другому.
  Хозяин чума Пеля, к которому мы приехали, сидел в стороне на нартах и строгал топором новый хорей (шест, которым погоняют оленей в упряжке). Вокруг него было рассыпано много мелкой свежепахнущей стружки.
  Побеседовали недолго, и он, оставив свое занятие, пригласил нас в чум. В чуме просторно. Всегда свежий воздух и при этом тепло. Естественная вентиляция в чуме чем-то напоминает работу кондиционера, только бесшумного и осуществляющего медленную вытяжку воздуха через верхнее отверстие. Любой дым, даже от сигарет мгновенно улетучивается, не остается даже запаха. Посередине чума топится железная печка-буржуйка. Тепла от нее хватает, чтобы вполне комфортно сидеть в футболке. Шкуры, которыми покрыт чум, очень хорошо держат тепло. Мы уселись пить чай за невысокий столик.
Пить чай – это, конечно, означает подкрепиться.
  «Как доехали? Как дорога?» — это вопросы, которые всегда задают гостям. Каждый приезжий рассказывает о пути, независимо от того с какой стороны он приехал. Благодаря этому ненцы всегда знают состояние тундры в разных концах: где замело, где наст подмерз, где рыхлый снег и т.п.
  Поели мы хорошо после дороги: горячая вареная оленина и мороженый муксун – это основная пища зимой. Северяне летом муксун почти не едят, все больше постную, нежирную рыбу типа щекура, пыжьяна. А вот зимой жирный муксун очень хорошо насыщает энергией организм.
  Приезжие с «большой земли» едят любую рыбу в любое время года, невзирая на тонкости и особенности насыщения организма. Муксун едят мороженым не только из-за того, что он хранится в холоде, но и из-за того, что это очень жирная рыба. С оттаявшего муксуна по рукам ручьями течет жир. Ну а мороженый просто можно резать, кусать - в общем, нормально есть.
  Внутри чума посередине стоит печка, справа и слева (в местах прохода) прямо на снег уложены широкие доски, вдоль всего периметра по кругу на снег уложены циновки из тонких стволов молодой березы, поверх них уложены циновки из стебельной травы и только потом лежат шкуры. Конечно, непривычно сидеть в тепле и перед собой сквозь щели между досок видеть снег.
  Чум – конструкция очень крепкая и устанавливается по старинной проверенной технологии. Это жилище выдерживает сильнейшие ветры в открытой, насквозь до горизонта проглядываемой тундре. Более 30 крепких шестов сверху покрыты двумя слоями нюков. Нюк — покрытие чума, зимой это четыре огромных нюка, сшитые из шкур оленя, а летом покрытие из брезента. Раньше летом чум покрывали нюками, сшитых из вываренной бересты. Первый слой — шерстью внутрь, а второй – наружу. Всего на зимнее покрытие чума уходит 80 шкур оленей.
  Внутри чума ходят собаки, все они невысокие. Сначала можно подумать, что еще щенки. На самом деле это взрослые, обученные собаки. Иногда в чуме их привязывают на короткую веревку к шестам, чтобы не мешали ходить. Ночью они спят у входа в чум.
  Собаки никогда не возьмут пищу со стола. Будут сидеть рядом, но не возьмут и кусочка мяса. Собака по кличке Пэйяк очень интересовалась нами: то с одной стороны подсядет, то с другой. Сразу и не подумаешь, что этой небольшой собаке четыре года и вместе со своими собратьями она ловко собирает многочисленное стадо оленей в тундре.
  Когда мы вышли из чума, то оказались в окружении оленей, важенок и оленят. В это время, ближе к обеду они всегда подходят к чумам, где их подкармливают хлебом, ухой. Оленятам дают молоко из бутылок с соской. Общение с оленями навевает что-то доброе и настоящее.
  Маленькие дети 4-5 лет тоже ходили вместе с мамами и общались с оленятами, держали их за рога, гладили руками по густой шерсти. Пока мы фотографировали и снимали на видео, один из оленят приобщился к фото-сессии. Он ходил, заглядывал то к Игорю видеокамеру, то ко мне в фотокамеру. Очень заинтересовал его этот процесс. В результате он лизнул фотоаппарат, и я еще раз убедился в его добрых намерениях.
  Пока мы общались с оленями, Пеля продолжал изготовление хорея. Мы подошли к нему и продолжили разговор.
— Эти хореи ненадолго делаю, временно… на полгода, — пояснил Пеля.
— А из какого они дерева? – спросили мы.
— Из елки, а чтобы долго хорей служил нужно делать из березы и наконечник из оленьего рога (наконечник представляет шарообразный набалдашник размерами с пятирублевую монету), - и он указал нам на хорей, который стоял около дерева.
— Сколько он уже служит?
— Шесть лет, а вот еловый быстро ломается… на полгода хватает…
  Возле нарт лежали заготовки для хореев – тонкие стволы ели, вытесанные топором с четырех сторон, так что в сечении образован квадрат. Ровные заготовки сделаны так идеально, что если бы мы не видели, как происходит их изготовление, то подумали: рейка пропущена через станок.
  Позже нам показали дрель, состоящую из деревянной излучины с натянутым кожаным ремешком и древком посередине со сверлом. Хочу заметить, что это не единственный экземпляр, ранее такой же инструмент мы встречали не раз и у других ненцев, которые живут на побережье Обской губы. Похож этот инструмент на те, которыми раньше добывали огонь. В городе эту конструкцию теперь можно встретить разве что в музее… Очень надежно и хорошо работает.
  «Современный инструмент тяжелый и ломается часто, а где его в тундре отремонтировать? А свой инструмент везде можно сделать и отремонтировать. У нас и бензопила есть и электрорубанок. Когда бензин заканчивается, то электростанция не работает и электричества нет. Наш инструмент надежнее», — пояснил Пеля.
  Ненецкие нарты – это деревянные сани, которые собраны из частей путем врезки. При изготовлении нарт не используются ни гвозди, ни шурупы, ни другие какие-то соединительные материалы. Очень прочная и надежная конструкция. На нартах, которые служат не один год, ненцы каслают сотни километров не только зимой, но и летом, и осенью — деревянные полозья нарт скользят по ягелю. Они легкие, прочные и мягко амортизируют при езде по кочкам.
  Нарты по размеру и виду бывают разные: грузовые (более длинные и с мощными полозьями, часто на них делают большие короба с высотой борта около метра), легкие нарты, детские нарты (маленькие, размером с обычные железные детские санки), мужские нарты, женские нарты (они отличаются наличием бортиков, которые служат защитой при перевозке маленьких детей), священные нарты, нарты для перевозки шестов чума (на них отсутствует верхняя площадка, т.е. на них не сядешь), нарты для перевозки продуктов (на них сделаны ящики с дверцами).
  Сломанные нарты не выбрасывают, а просто заменяют испорченные части на новые. На полуострове Ямал очень скудная растительность, и дерево в большом дефиците, поэтому выбросить нарты со сломанным одним полозом непозволительно. Просто заменяют сломанную деталь.
  Пока мы беседовали, вокруг по лесополосе разбрелось несколько десятков оленей. Пеля крикнул пару слов по-ненецки и все собаки, которые в это время находились в разных местах: какие были в чуме, некоторые спали или ходили на улице, разом подскочили и понеслись собирать оленей.
  Не прошло и минуты, как все олени под лай собак уже строем шли в сторону основного стада. Этот сюжет мы засняли на видео.
«Обученные собаки – это лучшие помощники оленеводов», — прокомментировал произошедшее Пеля и неспешно пошел в чум. Спустя время, он вышел на улицу и в руках нес тынзян (аркан для ловли оленей).
  «Видите, как сплетен?» — сказал ненец, показывая нам искусно изготовленный тынзян. Он очень крепкий и длинный, плотно сплетен из четырех шнуров кожи. Позже Пеля показал, как правильно собирать тынзян в одну руку.
  Близился вечер, к чумам приехали ненцы со стойбища, которые целый день провели в тундре с многотысячным стадом. Приехал и Алексей. Мы спросили у него: «Правда, что можешь сделать нарты за три дня?» Он внимательно на нас посмотрел и спокойно, но уверенно ответил: «Конечно, правда».
  Нам потом рассказали, почему около всех чумов идет строительство нарт. Все дело в том, что на Ямале нету дерева и когда оленеводы каслают на юг в лесотундру, то именно в это время делают нарты, новые шесты для чумов, хореи. Ведь ближе к весне, когда они опять уйдут далеко на север, уже не будет возможности что-то изготовить из ели или лиственницы по причине отсутствия деревьев в тундре.
  Ненцы интересно рассказывали, как внимательно выбирают дерево для разных целей: «Бывает нужно выбирать ствол с естественным изгибом, бывает, что нужна лиственница с красноватым оттенком, а для некоторых изделий наоборот – с белым…» И чем больше мы слушали про тонкости обработки древесины, тем больше удивлялись глубине знаний в этой области…
Назад к содержимому