Часть 5 - Притяжение Арктики

Перейти к контенту

Часть 5

"Зимники ЯНАО"
И там правда есть достаточно протяжённое место с вертикальной стеной, изрезанной такими же вертикальными каньонами. Но сначала всё было более-менее хорошо. Единственное, стало больше воды под снегом. Соответственно, машина начала чаще прилипать и всё больше приходилось копаться с лопатами в наледях. Но чем дальше мы продвигались, тем меньше оставалось места для манёвра. Слева нас всё сильней и сильней поджимали торосы, которые становились всё выше. А справа берег становился всё круче и круче. Это начинало походить на попытку залезть в бутылочное горлышко, которое, к тому же, постепенно сужалось. Да ещё и на улице начинало вечереть. В итоге мы просто забрались в тупик. Длинная узкая полка. Впереди на эту полку были навалены огромные ледяные глыбы метровой толщины, которые торчали выше машины и были набиты под самый берег. Справа вертикальная стена, а слева метровый уступ вниз, и там тоже всё в завалах льда, за которыми совсем недалеко открытая вода. К сожалению, нет фотографий этого безобразия, так как залезли мы в него уже в темноте, и вдобавок ко всему от близости воды всё было окутано туманом. Но как я уже не раз и не два говорил, что Арктика – это самая настоящая лотерея. Тебе повезёт, и ты спокойно сможешь прокатиться там, где всегда было недоступно для остальных, а можешь так попасть на ровном месте, что мало не покажется. Вот и в этот раз для нас всегда каким-то чудом находилась маленькая лазейка то под самым обрывом, то среди торосов. Иногда даже приходилось на одном месте практически под прямым углом переставлять машину, чтобы пролезть между огромными глыбами. Или, например, несколько раз приходилось аккуратно проводить машину над метровым ледяным обрывом так, что по пол колеса свисало с льдины. Но, тем не менее, всегда получалось выкрутиться. Вроде подъезжаешь – всё, стена. Ан нет! За глыбой находилась дырочка, за дырочкой полочка, за полочкой мостик и т.д. И это всё среди реально больших и стоящих вертикальных льдов. Удача, как без неё. Так что пробраться тот участок на легковом автомобиле — однозначно лотерея, и нам просто повезло.

Здесь, кстати, я в очередной раз испытал прелесть передней независимой подвески. Потому что когда залезаешь в совсем большие торосы, то благодаря ровной защите-лыже под днищем просто на всех блокировках проводишь машину как санки через льдины. Иногда только зацепишься задним мостом, и тогда приходится его вырубать пешнёй.

Но сколько бы мы не ехали, нигде не было ни единого следа белого медведя. Ни вдоль острова, ни в проливе Малыгина, который мы на обратном пути прошли полностью весь с запада на восток. Ни вдоль северо-восточной оконечности полуострова Ямал. Вообще нигде. То ли год такой, то ли ещё что. И везде поблизости была открытая вода (один из главных признаков присутствия медведей), и вроде катаклизмов не было, но медведи здесь явно зимой не ходили.

Зато когда движешься вдоль побережья, то постоянно попадаются различные следы былой жизнедеятельности — избы, вагончики, заброшенные военные части и брошенная техника. Например, где-то на самом краю Ямала мы наткнулись на старое деревянное судёнышко.



То и дело из снега торчала брошенная техника.



А потом вообще наткнулись на воинскую часть, которая находится в районе мыса Дровяной.
Кроме останков зданий и различной техники, на мысе нет ничего. Когда-то давно здесь была метеостанция, но произошла трагедия, все полярники погибли, и после этого метеостанция была закрыта.



Остатки от Радиолокационной Роты (РЛР), которая входила в Воркутинский Радиолокационный Полк (РЛП).





На фактории Тамбей нас отказались сразу отпускать, провели экскурсию по самой фактории и магазину и практически силой уложили спать в гостинице (обычно мы спим в машине). Здесь помимо самой фактории базируется предприятие, которое развозит по всей северной части Ямала дрова для кочующих ненцев. Где можно пробиться, то Уралами, где нет, то тракторами развозят брёвна и складируют их в тундре в определённых местах. Как правило, это продуваемые всеми ветрами высокие бугры. А кочевники уже оттуда увозят дрова к себе в чумы. Руководит всем процессом Якивчук Пётр Александрович. Старожил ямальского севера. Он рассказал нам очень много об обстановке в округе как по дороге туда, так и по дороге назад.





И ползут эти тракторы с санями, гружеными дровами, в сопровождении Исудзу Охара — вездехода-бытовки — на сотни километров по всему полуострову. Это всё тоже программа поддержки коренных малочисленных народов Севера, финансируемая из бюджета округа и нефтегазодобывающих предприятий.

Мы же после гостеприимной фактории Тамбей выехали в сторону вахтового посёлка Сабетта, основой которого является грандиозный завод по сжижению природного газа (СПГ). Говорят, что сейчас в Сабетте уже работает до 25 тысяч человек, и пока ещё это большой улей-стройка. Но нас интересовало не само строительство, а порт Сабетта и ледоколы, которых там постоянно базируется по несколько штук. И мы с Тамбея поехали в Сабетту не по зимнику, а прямо по льду Обской губы, петляя между редкими торосами. Правда, из-за близости открытой воды и ветра с той стороны опять всё было затянуто сырым туманом, и видимость была очень плохой. Но мы всё равно достаточно беспроблемно продвигались по льду в сторону порта.

Через какое-то время увидели в дымке краны на строящемся ледозащитном сооружении, которое тонкой стрелой вдаётся в море на несколько километров от берега и служит защитой порта от дрейфующих льдов Обской губы. Пересекли очень старый, судя по всему, ещё осенний, ледокольный след. А потом я увидел резко меняющуюся ледовую обстановку. Старый заметённый лёд с редкими торосами чёткой границей сменялся абсолютно ровным полем. Такое бывает очень часто, потому что ледовые поля время от времени отрывает, и замерзают новые, вот и случаются такие границы. Но здесь сразу привлек внимание перепад высоты двух поверхностей льда. Это уже повод задуматься и остановиться. И я, сбавив скорость до минимума, подъехал к краю и решил его попробовать колёсами. И тут машина, потеряв опору под передними колёсами, вдруг резко полетела куда-то вниз, глухо ударившись защитой о край льда, качнулась, как маятник, на этой защите и с хорошим дифферентом на нос замерла.

Первая мысль, которая у меня почему-то возникла в голове: «Ну вот наконец-то пригодится лебёдка, которую я уже два года вожу с собой по Арктике, и так ещё и не нашёл ей применения. Правда, если машина сейчас дальше не сползёт…»



Оказалось, что ровный лёд и не лёд вовсе, а тонкая корка наметённого на воду снега. Обычный ледокольный след – это широкая и хорошо читаемая полоса переломанного льда. Здесь же, судя по всему, лёд этот унесло куда-то, а открытую воду замело снегом. Вот так вот, на ровном месте можно и утонуть. И немного начинаешь понимать людей, которые тонут каждый год в следах от ледоколов. След от ледокола может быть и не таким уж ярко выраженным, каким он обычно бывает…

Вылезли, огляделись. Не, сползти не должна, вроде бы. Кузов сильно загружен, и поэтому задние колёса уверенно стояли на льду. А дальше дело техники – достали лебёдку, ледобур, пешню. Пробурили лунку, вставили туда пешню, зацепили за неё лебёдку. Теперь надо подключать провода к АКБ. Да вот беда, капот-то открыть не можем.



Машина висит над водой, и обойти её спереди и открыть капот невозможно – снежная корка настолько тонкая и хрупкая, что человека не держит совсем. На колесо встать одному ещё можно, но дотянуться и открыть капот не получается. А вдвоём встать на передние колёса – перевесим морду и утопим машину. И вдруг смотрим, а прямо на нас какое-то судно движется! Мамочки мои! Пришлось начать работать в несколько раз быстрее. И, наверное, благодаря движущемуся прямо на нас ледоколу, мы каким-то чудом изловчились и кое-как открыли капот, зацепили провода. Но ледокол при приближении начал немного забирать влево, что нас не могло ни радовать.


Superwinch Winch2Go — лебёдка в чемоданчике. С виду очень маленькая, но оказалось, что тянет она нашу машину, нисколько не напрягаясь. В качестве удлинителей использовали провода для прикуривания. Минусовой провод цепляли к раме.



По иронии судьбы судно «Спасатель Карев» пришло из Мурманска и в этот момент проводило поисковые, водолазные и грузоподъемные работы в районе порта Сабетта, в ходе которых проводилась очистка судоходного канала от каких-то старых металлоконструкций. Короче, у нас были все шансы устроить показательное утопление нашего металлолома прямо на глазах у водолазов-спасателей.

Мы тем временем спокойно вытянули машину лебёдкой, собрали всё обратно в кузов, и, увидев, что «Спасатель Карев» начинает разворачиваться к нам носовой частью, решили не дожидаться его приближения и поехали вдоль края льда в сторону берега.

Здесь хорошо видна граница старого льда и нового.

При нашем приближении к берегу из тумана начали выплывать очертания порта и судов, стоящих на разгрузке, и мы спокойно выехали на берег рядом с портом прямо под носом у танкера «Индига».





Что порт, что аэропорт в Сабетте имеют международный статус. Наверное, поэтому огорожены высоченными заборами и утыканы во все стороны камерами (на заднем плане). Но судов на разгрузке столько, что у некоторых нос торчит за пределами особо охраняемой территории порта.

К сожалению, впервые за много лет, в эту зиму из Сабетты в сторону Харасавея и Бованенково не было никаких зимников. Самое обидное, что, скорее всего на следующий год зимник будет снова, потому что полным ходом началась подготовка к строительству самой северной в мире и, как нам сказали в Сабетте, какой-то уникальной (в плане технологий строительства) железной дороги Бованенково – Сабетта. Нам же пришлось до Сеяхи возвращаться своим следом по зимнику. Но зато мы снова с удовольствием заскочили в гостеприимный посёлок сейсморазведочной партии «Газпром геологоразведки».

Вокруг посёлка партии расставлены сети из проводов и датчиков и ползают вот такие чудовища — внедорожные сейсмовибраторы Nomad.

В Сеяхе мы ещё по дороге на остров Белый познакомились с Иваном Христофоровичем, который был одним из первых, кто начал возить на своих грузовиках коммерческие грузы в эти края. Он рассказал, что в этом году зимник в сторону Салехарда очень хороший, и чтобы мы ехали спокойно — его Камазы проходят эту дорогу за день. Познакомились и с водителями этих Камазов, они рассказали, как на этот зимник выехать. На том и распрощались.

Зимник и правда оказался достаточно накатанным и многолюдным – за день нам в общей сложности встретилось около двадцати грузовиков, двигающихся по две-три машины. Кто-то двигался нам навстречу, кого-то мы обгоняли, и они нам любезно уступали дорогу, как гораздо более быстрым. И там же произошла одна необычная встреча. Нам рассказывали до этого, что на этом зимнике кто-то гоняет путешественников. Даже слышали историю, что требовали денег за проезд. Вот и нам повстречался этот не очень адекватный водитель, который с ходу начал некрасиво выражаться при виде нас, на что мне пришлось ему ответить, чтобы он ехал своей дорогой от греха подальше, после этого захлопнуть дверь, обойти его по целине и уехать. И, надеюсь, ему не встретится такой же ему подобный неадекват, иначе появятся венки вдоль дороги, как на зимнике Усть-Кут – Мирный, где не раз находили друг друга вот такие горячие головы, которые слишком вызывающе себя вели, не задумываясь о последствиях.

А мы по такому зимнему автобану пролетели почти 350 километров за световой день и доехали до реки Ёркатаяха, от которой до Салехарда нам ещё оставалось около 250 километров. Здесь у нас было место принятия стратегически важного решения – спокойно ехать нормальной дорогой в Салехард, и на этом всё, или ввязаться ещё в одну аферу.

Дело в том, что у меня давно в голове сидела идея перейти на ту сторону Полярного Урала и доехать до Воркуты не по хоженым и стандартным маршрутам, а зайти туда с севера, через Байдарацкую губу. Где и как лучше проезжать, никто внятно ничего подсказать не мог, потому что определенного и явного варианта проезда там нет, и никто никогда на машинах там не ездит. Изучив карты, было решено пробовать пройти от зимника к губе по льду одной из крупных рек в тех краях, а там уже действовать по ситуации. Ведь никто не знал, какая там ледовая обстановка, да и Байдарацкая губа не отличается крепким льдом, к тому же он там постоянно шевелится – это мы знали точно.

Солярки в баках было ещё хоть залейся, машина была практически в полном порядке. Ну, то есть к тому времени вылезла всего одна поломка. Я ведь машину-то в этом году вообще не готовил. И совсем забыл, что у меня ещё во время поездки на мыс Челюскин лопнул лист рессоры. Ну, раз забыл, значит так и поехали. А когда мы мчали по зимнику от Сеяхи, то задние колёса начали чиркать по крыльям. И только тут я вспомнил, что рессора-то была поломана. Залез посмотреть, так и есть – теперь поломан лист и с другой стороны, и машина хорошо просела. Но разве это нас может остановить? Нет, конечно. Поэтому, недолго думая, свернули с зимника снова в целину.

И вот по льду реки Ёркатаяха мы и поехали в неизвестность. Не доезжая до устья километров пятнадцать, заметили, что по реке начали попадаться какие-то льдины. Сначала маленькие, а потом их размер становился был всё больше и больше. Поначалу мы этому значения не придали. Но в какой-то момент стало понятно, что эти огромные, метровой толщины льды, принесены сюда совсем недавним приливом. Огромным приливом, судя по всему. Стало жутковато при одной только мысли, какой ад здесь творился пару недель назад.



И чем ближе мы подъезжали к губе, тем льдин таких становилось всё больше. Задерживаться здесь надолго не хотелось, хоть прогноз и не предвещал сильного ветра со стороны моря. Благо, что ехать получалось достаточно легко и быстро, и мы, лавируя между этими льдами так и шпарили.

Выехав в Байдарацкую губу, пробурили лунку и выяснили, что лёд совсем тонкий, около тридцати сантиметров. Т.е. именно здесь его весь недавно и рвало стихией. Мало того, когда начали двигаться по губе, то стало понятно, что ни к берегу, ни к самим этим льдинам приближаться нельзя, потому что возле них под снегом вода и местами достаточно много. Поэтому старались от них держаться подальше, а по приближении к берегу сначала проводить пешую разведку с ледобуром наперевес. Но иногда всё-таки приходилось залезать в зону трещин и воды, и тогда при езде растрескавшийся лёд начинал весь прогибаться и играть под колёсами.


Справа как раз видно сыгравшую льдину. Проезжая по ней, машина начала заваливаться в сторону неё, а льдину начало переворачивать. Был бы это метровый лёд, можно было бы ехать спокойно. Но тонкий тридцатисантиметровый начинал сразу тонуть под тяжестью машины. Если остановишься в таком месте, то точно хана. А ходом получалось проскакивать такие места без проблем.

Немного проехав по льду губы, упёрлись в совсем тонкий молодой лёд, который с трудом держал человека, дальше не было даже небольшого припая, а была лишь снежная каша или вообще открытая вода. Пришлось искать выход на берег.



Но езда по морскому побережью – это всегда какое-то скалолазание через обрывы и каньоны. Приходится искать обходы, сваливаться чуть ли не вертикально вниз, брать крутые подъёмы, ходить траверсом и заниматься прочими премудростями.



А когда совсем не понимали, как лучше проехать, то ходили в разведку и тщательно прорабатывали очередной переход через каньон, чтобы не допускать ошибок.



Долго ли, коротко ли, а любой даже самый долгий и трудный путь всегда подходит к концу, и вот на горизонте замаячили строения ВЖК компрессорной станции «Ярынская». То место, где из воды выходят на побережье нитки газопровода, проложенного по дну Байдарацкой губы с полуострова Ямал. Отсюда уже идёт дорога на Воркуту. Эта же дорога проходит через западную границу ЯНАО. И мы тем самым путь по Ямало-Ненецкому округу успешно завершили. Как и планировалось, получилось полностью пересечь его севернее Полярного круга, не заходя в города и не выезжая на «материковые» дороги.

В Воркуте мой штурман улетел домой, а я через несколько дней отправился дальше — вокруг Югорского полуострова к острову Вайгач. Но это была уже совсем другая компания и не менее интересное приключение, о котором я расскажу совсем скоро.

А. Еликов.
Яндекс.Метрика
Назад к содержимому